Гриндел
комфорка)
Небольшой очерк о том, как протекает будничная жизнь гарнизона и его обитателей.




На крепость Ледяных скал опустились вечерние сумерки. Батраки разжигали дополнительные жаровни и лампы, костры и печи. Небо засверкало переливающимися огнями тысяч звезд и неизвестных планет. Где-то там небольшой искрой сверкал Азерот – такой невообразимо далекий и родной. От жаровен на крепостных башнях и других строений валил густой черный дым, и пахло углем и морозом. Стража запирала ворота на ночь, выставляя часовых и проводя перекличку. Многие работники, покончив с дневными заботами и обязанностями, отправились справлять досуг в таверну за кружкой пива или в бараки, чтобы завалиться беспробудным сном до утра.
Альберт де Гид, хозяин алхимической лаборатории приказал Кеяне, своей помощнице, поумерить огонь под котлами с булькающей зеленой жижей, а сам складывал по полочкам склянки и колбы. Затем достал потрепанный пергамент и сделал кое-какие пометки. Завершив дела, он оставил Кеяну следить за порядком в лаборатории, а сам направился пропустить стаканчик сливового вина в таверне.
Дорогарр, эльфийка крови и владелица ювелирной лавки, уже заперла свою мастерскую и теперь болтала с магистром Креласом и Аедой Ясная заря. Её подмастерье Элрондир Сурион все ждал момента, чтобы она удалилась как можно дальше и можно было незаметно прошмыгнуть через площадь в лабораторию к Кеяне, где они до утра будут резаться в карты, попивая луносветское красное и закусывая его даларанским острым сыром. Если бы Дорогарр прознала, что ученик оставляет свое ночное дежурство в лавке и развлекается с девушкой отрекшейся – она бы инкрустировала его сердце в одно из своих многочисленных украшений.
Гоблин Люмба, по прозвищу Крушительница, вообще не покидала свой склад утиля. Все, что ей было необходимо – ей доставляли батраки прямо туда: инструменты, хлам, дрова и уголь для доменной печи, провизию. Даже сам господин никогда не вызывал её к себе, а навещал лично. Никто не знал причину такого выделения Крушительницы. Но и совать свой нос в её дела никто не решался. Так и в этот раз она вышла из дверей склада, раскурила свою трубку, набитую вишневым табаком, выпустила облачко ароматного дыма в морозный воздух и снова скрылась внутри. Щелкнул засов.
Большая часть зданий и построек уже не работала, но были и такие, что еще не завершил своих трудов. В хлеву огр по имени Дагг, разбойник в душе, но кожевник по профессии, помогал Лок-лубу, Зляку и Крелле потрошить и освежевывать туши копытней и люторогов. Снятые шкуры посыпали солью и закатали в бочонки, мех сложили в амбары а мясо Дагг потащил в таверну, где его обложили льдом в подвалах и оставили под присмотром Горока Мясоруба. Уж он то знает в этом деле толк.
Лантрезор Клинок, орк-воин, тоже только-только возвращался с рабочей смены в шахте Ледяных скал. Он шел с группой гоблинов, перебрасываясь шуточками и мечтая о кружке крепкого эля и сочном, румяном окороке. Проходя в таверну, он заметил у ворот в ратушу бессменную стражу – робота Гедотрона. Это было чудо гоблино-гномской инженерии, хотя бы потому, что в корне отличалось от привычных нам крошшеров, крошерронов и прочих блескотронов. Гедотрон был изготовлен по чертежам самого Мимирона из Ульдуара и, соответственно, очень смахивал на Разрушителя ХТ-002. Гедотрон был одним из немногих соратников, кто не нуждался в воде, пище или отдыхе, его лишь нужно было изредка заряжать.
Рядом с ним стоял второй робот по имени Зиритак. Эта машина была создана руками арракоа, гордого небесного народа, живущего в Пиках Аррака. Эти полуптицы-полулюди создавали таких роботов для битв, и господин каким то образом умудрился достать один экземпляр для собственных нужд. Зиритак был загадкой для гарнизонных мастеров и инженеров, потому как в его механизмах и схемах понимали лишь двое – сам господин и Искатель рассвета Рукарикс, единственный арракоа на службе господина (неизвестно, каким образом ему удалось завербовать к себе это существо, ведь известно, что гордые аракки не служат никому, кроме своих собственных господ и божеств). Сколько не пытались гоблины разобраться в устройстве Зиритака, сколько не просили они Рукарикса обучить их – все было без толку. Наверно, причина заключалась в том, что роботы этого типа создавались не просто на физике и инженерии, как Гедотрон, а еще с применением магии арракоа. Постичь её было дано далеко не каждому.
Так или иначе – оба эти робота всегда стояли на страже ратуши , личных покоев господина. У Лантрезора мелькнула мысль, что лучше было поставить по обе стороны врат горгулий – все равно вид вышел бы лучше.
Внутри таверны уже собралось приличное количество народу. Батраки, прихлебывая пиво, жаловались на непосильную работу, унылый труд, или, разинув рты, слушали рассказы Лироя Дженкинса и Миллхауса Манашторма о чудесах и диковинках далеких земель, где они побывали при исполнении поручений хозяина. Соратники рассказывали не торопясь, со смаком и удовольствием, время от времени заказывая себе еды и напитков, которые оплачивались с лихвой из карманов благодарных слушателей. Признаться, эти двое умели владеть публикой и были мастерами на разного рода байки и россказни. Время от времени к ним присоединялись и другие, например паладин Сулар Андоральский или монах Волмогу.
За дальними столиками, в стороне от бара сидели соратники, недавно вернувшиеся с заданий и походов. Их можно было узнать по измотанным лицам и усталым взглядам. Таурен-паладин Тава, ботани Филарх, Бенджамин Гибб, рыцарь смерти, жрец когтя Ишааль, сгорбленный арракоа изгой – и многие другие приканчивали ужин, мечтая как можно скорее завалиться отдохнуть в казарме. Ауриэль Радостная песнь, паладин целительница, позвякивая сапфировыми доспехами, ходила между столиками и старалась немного восполнить жизненные силы своих товарищей, за что все её были бесконечно благодарны. Самые умотанные солдаты уже крепко спали на верхнем этаже таверны и их неспособен был разбудить гомон, раздававшийся внизу.
Стражи отрекшиеся внимательно следили за порядком в заведении. В общем то их тут быть не должно, после последнего побоища, когда пьяный Кроман-варвар начал выяснять отношения с Рокашем, хозяйка таверны Вора Крепкая рука попросила господина выделить ей бравых молодцов для поддержания порядка. Тех двоих балагуров тогда усмирили, и они еще неделю обдумывали свое поведение, вычищая гарнизонные отхожие места.
На ступенях входа в казарму стоял Рукарикс, наклонив голову вбок, как это делают все арракоа и взирая на ночное небо немигающим взором. Рукарикс очень тосковал по Пикам Аррака, своей родине, и с легкостью мог взмахнуть могучими крыльями и улететь, но его связывал с господином контракт, который арракоа не нарушил бы даже под страхом смерти. Клятва верности, данная хозяину, была для всех соратников гарнизона тверже элементия. Потому Рукариксу только и оставалось, что любоваться небом да совершать полеты над хребтом Ледяного Огня.
В самой казарме было тихо, и тишина эта нарушалась лишь посапыванием и храпом солдат и батраков. Личные телохранители господина – саблерон Леорадж и огр Тормок играли в кости за столом, недалеко от дверей. Надо сказать что оба они не слишком хорошо владели общим наречием, но это не мешало им прекрасно понимать друг друга. Изредка к ним пытался навязаться третьим огрон по имени Блук, но они почему то не принимали его в игру, и тогда, обиженно моргая единственным глазом, Блук отправлялся в темницы под казармами, чтобы погреметь кандалами и побурдеть ругательства на огроском. Однажды ему позволили сыграть, но обрадованный огрон, не рассчитав силы, так швырнул кости на стол, что одна из них срикошетила и врезалась Леораджу в лоб, а еще одна с треском сломалась. Леорадж еще нескоро отошел от такого попадания.
Вербовщица Серка сидела на вершине казарменной башни, составляя списки и отчеты для господина при свете масляной лампы. Огонь в камине начал слабеть и орчиха крикнула часовому, чтобы пригнал сюда истопников. Жаровни, камины и печи топились в гарнизонных зданиях круглосуточно, поскольку Ледяные скалы – это вам не Тернистая долина. Иногда днем бывало тепло, но совсем ненадолго. Серка отложила перо в сторону, встала и подошла к окну. Из казарменной башни открывался неплохой вид на всю крепость, сейчас уже залитую светом дренорской луны. Вот Оулин Бурошкур и Ульна Молотящая сидят у костра на площади, о чем то изредка переговариваясь и неотрывно глядя в огонь. Вот Грюнлек, смотритель военной фабрики, которая располагалась по правую сторону от казарм, командовал кучкой батраков, несущих брусья железа и древесины. Военная фабрика не прекращала своей работы даже ночью, поскольку оружие и доспехи для солдат крепости требовалось в больших количествах. Серка всегда поражалась стойкости и упорству Грюнлека. Он не стал искать себе сменщика, а весь процесс работы контролировал лично, лишь изредка урывая время на отдых.
Внизу грузно прошагал Березус, огромное ожившее дерево, диковинка, привезенная хозяином из Горгронда. Этот гигантский древний не умел говорить, только лишь скрипел да шаркал, но всегда был готов угостить освежающим напитком или сочными фруктами. Непонятно только, откуда он их доставал в этой ледяной пустоши.
Туда сюда сновал ночной караул. Отрекшиеся, элитная стража, которую отобрал лично господин, имела хорошее свойство – она не нуждалась во сне и отдыхе. Эти умершие и вновь оживленные вояки верно служили хозяину и охраняли его твердыню. Быть может, они были угрюмы и немногословны, от них не слишком приятно пахло, но все это пустые мелочи.
Серка приметила, что на верхних этажах ратуши не горит свет. Значит, господина нет в крепости, и сегодня он уже навряд ли вернется. С ним также отсутствовала Вивиана, боевой маг и телохранитель. Орчиха-вербовщица решила, что сегодня бумажную работу можно уже не доделывать и самодовольно ухмыльнулась. Она взяла свой боевой топор, прислоненный к оружейной стойке около камина, и вышла во двор потренироваться на манекенах и немного размять затекшие мышцы. В последнее время ей редко удавалось это сделать, так как господин посылал на задания и битвы только соратников, предпочитая оставлять Серку в казармах заниматься бумагомарательством. Она тихо ненавидела эту работу, но перечить не смела.Свое недовольство она выметала на тренировочных манекенах, которые после этого приходилось менять.